МОРФОЛОГИЧЕСКИЕ ВЕДОМОСТИ

ВВЕДЕНИЕ. Преподавание оперативной хирургии и топографической анатомии переживает системный кризис, обусловленный не столько дефицитом учебных материалов, а сколько утратой концептуальной ясности относительно природы самой дисциплины: ее предмета, метода и места в системе медицинского образования.

ЦЕЛЬ: определить природу дисциплины как единой эпистемологической традиции, восходящей к Пирогову; проанализировать причины разрушения исходного синтеза топографии и оперативной хирургии в отечественной высшей школе; обосновать принципы построения современной учебной программы, адекватной как классическому содержанию предмета, так и технологическому горизонту хирургии ближайших десятилетий.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Историко-эпистемологический анализ становления дисциплины; сравнительный анализ трех зарубежных моделей преподавания (французской, немецкой, испано-аргентинской); концептуальный анализ соотношения описательной анатомии, топографической анатомии и оперативной хирургии как типов медицинского знания; разработка структурированной учебной программы для специальности «лечебное дело» 4-го курса обучения.

РЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ. Сформулировано определение дисциплины как системы анатомического обоснования хирургического метода лечения. Выявлены три исторических вектора деградации синтеза: административное разделение предмета, смещение на ранние курсы обучения, исчезновение фигуры клинического анатома как субъекта преподавания и отсутствия системы его подготовки. Обоснована необходимость вариантной анатомии как центрального, а не периферийного содержания программы. Показано, что роботическая и навигационная хирургия не упрощает, а ужесточает требования к анатомическому мышлению. Разработана учебная программа из 8 модулей (324 часа), реализующая принцип нераздельности топографии и оперативного вмешательства.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ. Кризис преподавания дисциплины является кризисом эпистемологическим, а не методическим. Его преодоление требует восстановления языка рассуждения – от клинической проблемы через анатомический факт к хирургическому выводу – как основного алгоритма преподавания и иллюстрации.

ВВЕДЕНИЕ. В соответствии с отечественной классификацией энтеральная нервная система (ЭНС) входит в состав метасимпатической системы, объединяющей интрамуральные нервные ганглии различных органов [1]. При этом, нет ни одного положения, касающегося ее морфологии, которое не являлось бы спорным. Прежде всего, это отсутствие достоверной информации о физиологической и репаративной регенерации ЭНС, об участии в ней стволовых клеток, митотически или амитотически делящихся нейробластов, нейробластического резерва и дикарионов или гетерокарионов, образовавшихся путем слияния нейронов и олигодендроцитов.

ЦЕЛЬ: доказать наличие нейробластического резерва в ЭНС в постнатальном онтогенезе человека.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Изучены классическими и оригинальными импрегнационными методами аутопсийные фрагменты кишечника новорожденных детей (n=3) и людей I зрелого возраста (n=12).

РЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ. Полученные данные свидетельствуют о том, что дифференцировка чрезмерно избыточной и чрезвычайно гетерогенной популяции нейробластов ЭНС человека продолжается и в постнатальном периоде онтогенеза. В связи с этим в ней формируется резерв, за счет которого постоянно пополняется популяция дифференцированных нейроцитов.

ВВЕДЕНИЕ. Изучение распределения p53-позитивных клеток в различных зонах лимфоузла необходимо для понимания системных последствий травмы и поиска потенциальных мишеней терапии.

ЦЕЛЬ: оценить динамику численной плотности p53-позитивных лимфоцитов в различных структурно-функциональных зонах пахового лимфатического узла у крыс после механической травмы мягких тканей бедра.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Эксперимент выполнен на 50 беспородных крысах (масса 180–200 г). Животные распределены на 5 групп: контроль (n=10) и 4 опытные (n=40) – сроки наблюдения 1, 3, 7 и 14 суток после травмы. Механическую травму бедра наносили с использованием специальной установки, моделирующей высокоэнергетическое повреждение. Иммуногистохимическое выявление p53 проводили на парафиновых срезах лимфоузлов с применением системы детекции UltraVision ONE. Статистический анализ проведен в среде R (версия 4.3.2) с использованием непараметрических методов: критерий Краскела-Уоллиса, критерий Манна–Уитни с поправкой Бонферрони, критерий Фридмана, тест Джонкхира–Терпстры и двухфакторный дисперсионный анализ на выровненных рангах (ART).

РЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ. Во всех зонах, за исключением первичных узелков и мозгового синуса, выявлено статистически значимое увеличение плотности p53-позитивных лимфоцитов в посттравматическом периоде (p<0,05; d Коэна >1,5). Наибольшие абсолютные значения зафиксированы в мозговых тяжах на всех сроках, минимальные – в синусной системе и первичных узелках. Критерий Фридмана подтвердил гетерогенность распределения p53 между зонами во все сроки. Тест Джонкхира–Терпстры выявил линейный положительный тренд в мозговых тяжах, вторичных узелках и субкапсулярном синусе, что указывает на прогрессирующее накопление p53⁺клеток. В корковом веществе и паракортикальной зоне наблюдался квадратичный тренд с пиком на 3–7 сутки. Установлено значимое взаимодействие факторов «время» и «зона», подтверждающее зональную специфичность реакции. Мощность исследования превысила 0,80 для большинства сравнений.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ. Механическая травма бедра у крыс индуцирует выраженную и зонально-специфичную динамику экспрессии p53 в паховом лимфоузле. Максимальная и прогрессирующая апоптотическая активность в мозговых тяжах, субкапсулярном синусе и вторичных узелках отражает ключевую роль этих зон в элиминации активированных лимфоцитов и завершении иммунного ответа. Полученные данные расширяют фундаментальные представления о реакции лимфоидной ткани на травму и могут служить основой для разработки методов коррекции посттравматических иммунных нарушений.